?

Log in

No account? Create an account
Oct. 7th, 2014 @ 04:07 am Ирина ВАЛЕРИНА, "Ламповой сажей на пересохшем папирусе"
Ирина Валерина живёт в республике Беларусь, в Белоруссии, - так всё же привычнее, да простят мне блюстители точности. В городе Бобруйске.
Мне представляется, что у поэтессы впереди значительные перспективы – время её работы в литературе невелико, исчисляется всего несколькими годами. Культура письма. Интонационная выразительность. Внутренняя энергетика. Широкая эрудиция, богатый лексикон. То и другое используется органично, не демонстративно – исключительно с целью оптимального воплощения основного замысла. Гармоничное сочетание «низкого» и «высокого», ненавязчивые контрасты меж мифологической, мистической и бытовой составляющими – это создаёт иллюзию лёгкой доступности смыслов, вложенных автором в стихотворные тексты. Однако смыслы эти куда глубже и сложнее, чем может представиться при поверхностном прочтении.
Объёмное пространственно-временное восприятие мира – свойство врождённое, оно не может быть благоприобретено, в отличие от техники письма.
Думаю, читателю (особенно читателю-литератору) будет интересно познакомиться с этим незаурядным автором, «поэтический голос» которого уже сейчас отчётливо своеобычен, отличим от прочих. А разве не это – признак подлинной поэзии?

Нина Огнева
ВАЛЕРИНА

Несколько стихотворений Ирины Валериной

* * *

Ева печёт лепёшки.

День тих и светел,
падают глухо яблоки в сонный сад.

В мире, познавшем грех, подрастают дети.
Лепит из глины Авелю старший брат
птиц легкокрылых, бегущих единорогов.
Дует малыш, надеясь, но прах есть прах.

Тесто сминает Ева, вверяясь Богу,
губы сухие шепчут: «... в Твоих руках...»

Время-река — глубоки и неспешны воды.
Ева стирает детское, трёт песком
пятна от винных ягод, а вот разводы
тёмного времени будут потом, потом.

Вечер спускается многоголосым хором,
пахнет молочным, пыльным и травяным.
Солнце уходит, его принимают горы.

Ева целует мужа, сливаясь с ним
в жаркое целое, чтобы зачался третий.

Мерно Господь вращает небесный свод.

Еве семнадцать.
В ближайшем своём столетье
примет нелёгкую ношу и понесёт.
Ну, а пока ей мирно в руках Адама,
смерть далека, не просыпан песок минут.

... Страшное видится — кровь на ноже и саван.
Ева зовёт чуть слышно: «Господь...
Ты тут?»


* * *

Шепчут ей: «Спи, не заглядывай в глубину.
Там, в глубине, на дне, ждёт предвечный кит».

После уходят, оставив её одну.

Девочка тихо дышит, и дом молчит.
Дом помнит многих, наученных не смотреть.
Всё у них ладно — карьера, любовь, семья,
тайные связи, приторней, чем грильяж,
многая славные лета, ручная смерть.

Девочка дышит, как дышат дети любых широт.
Шёлковы локоны длинных её волос,
полночь в глазах оттенка ивовых лоз.

Гулко вздыхает кит — зовёт.

Жмурится дом, дому страшно увидеть, как
девочка, тихая от негустого сна,
встанет на край раскрытого в ночь окна
и в пересушенный летом голодный мрак
сделает шаг.

Но не смотреть нет силы — и видит дом:
вот, раздвигая вяжущий кислород
телом, ладошками острыми и хвостом,
рыбка негромкая в небо плывёт, плывёт.


Начало

Слушая вьюгу, пожравшую свет, дороги, дома,
вспоминаю себя маленькой Гретель, которую даже Гензель покинул
в пряничном домике, где ворчащая ведьма-зима
точит ножи метельные, сгорбив сухую спину.

Но в бормотании мерном «бу-бу, бу-бу»
слышится страх, потому что она не вечна —
смерть её медленно тянет дым, и сипит чубук.
Блеет в углу жертвенная овечка,
но — «мене, текел, фарес».
Зиме пора
горло открыть, оголяя пустые груди.

Сколько ни высыплешь снежного серебра,
время не выкупить, хоть неподкупность судей
ранга высокого не проверял пока
тот лишь, пожалуй, кто умер ещё до смерти.

Точит ножи старуха.
Дрожит рука.

Тянутся корни сосен в продрогшей тверди,
будят уснувших — тех, кто условно жив,
и занимают у тех, кто условно умер,
атомы новых смыслов.

Ожить спешит
то, что собой всегда представляет в сумме
мир, полный терпкой боли, поскольку боль —
факт, подтверждающий право на продолженье
рода.

Вода в клепсидре уходит в ноль,
смерть обрезает надежду и нити тени.

Быть по сему.
Я свидетель.
Мой малый долг —
видеть событие, прячась у балюстрады,
верно, исполнен.

Бегу до семи щеколд.

Смерть провожает внимательным долгим взглядом.




 
About this Entry
ЖЁЛТ